Валентина медленно стянула с ног имитатор.
- Хочешь попробовать? Пожалуйста, а? Уж выеби и меня во все дырки, - она протянула игрушку Нине.
- Сначала в туалет. А то описаюсь. Всё-таки вовремя мы прекратили. А то я б могла на тебя э-э, сама понимаешь немножко прыснуть. И ещё одна просьба. Я заметила, в туалете, в прикрытом газетами тазу, у тебя мокнут розги? Если уж сегодня не получается по-настоящему, так ради возбуждения зажми-ка мне голову между колен, да настегай хоть разиков тридцать? Прямо там, в туалете?
- А неплохо ты придумала! Тридцать-тридцать пять раз только чуточку подерёт попку, попечёт часок, и ничему не помешает. Так что присоединяюсь, затем и ты меня постегай в такой же позе.
- Мне - сорок розог, - сказала Нина.
Женщины зашли в туалет. После всех дел Нина низко нагнулась, так, что пришлось придерживать груди, поскольку они отвисали до полу так, что чуть не половиной своей длины лежали на нём. Волосы, также чтобы не касались пола, слегка смотала на затылке.
Колени Валентины сжали ей шею. Крепко, как железные тиски. Нина скосила глаза чтобы видеть себя в огромном зеркале над умывальником. Хорошо видны были расставленные толстущие ляжки и торчащий между ними клок волос, под этим углом зрения отдалённо напоминающий куриный хвост, но сами ягодицы различались плохо.
Валя протащила прут через кулак.
- Ну, сегодня тебе не уйти от порки, двоечница! Хватит с тобою церемониться! - шутливо начала она и шлёпнула Нину ладошкой по попе.
Та сразу подхватила шутку, и слёзно заныла в ответ, через смех представляя всхлипы и плач.
- Ну ма-а-ама, я больше не бу-у-уду-у-у!
- Это я каждый день слышу, а двоек у тебя в дневнике каждый день всё больше! Где ты сегодня допоздна пропадала?
- Ма-а-а-ама, прости-и-и!
- Нет уж! Вот тебе! Получай! Не прекратишь такое поведение, получишь ещё больше! - и прут ожёг Нине попу.
- Ма-а-ама! Ма-а-а-ама! Ма-а-а-а-ама-а-а! Прости! Прости! Прости-и-и! - заливалась слезливыми криками Нина. Только из-за резкой жгучей боли она и смогла не рассмеяться над своим шутовством.
- Двоечница! Лентяйка! И ещё тебе! И ещё! Вот! Вот! Вот! Будешь знать, как вместо учёбы по поворотням шнырять! И не так выдеру! - еле сдерживая смех, фыркая, старалась сделать сердитый голос Валентина.
В зеркале было плохо видно как прут гулял по попе. Зато очень хорошо чувствовалось. Нина приплясывала, притопывала ногами, крутила попой. В таком положении прут сек вдоль, и кончик его каждый раз попадал от середины ляжки. Это было очень больно. Валя стегала попеременно то одну, то другую сторону. Хлёст по правой, хлёст по левой половинке. По правой, по левой, по правой, по левой Нина заливалась сдержанными криками уже почти всерьёз. Разве что с шуточным содержанием.
- Прости-и! Прости-и-и! Прости-и-и-и! Ма-а-ама, я больше не бу-у-уду-у! - завывала она. Валя охаживала её попу прутом, не забывая повторять такие ж шуточные "нравоучения".
На сорок горячих ушло пять прутьев, и шестой уже пошёл в употребление. Его Валентина просто сломала.
- Теперь моя очередь. Кем я буду? Тоже двоечницей? Или просто непослушной лентяйкой?
- Ну, представим, стащила из кошелька или из шкафа деньги, купила сигареты
- Ещё лучше! Мне тогда пятьдесят! - и Валя нагнулась до уровня Нининых колен.
Та сжала её шею покрепче. Оглядела выставленные далеко взад мячики ягодиц с глубоким и широким развалом посерёдке. Валентина расставила ноги, и у Нины от этого зрелища засосало внутри, горячие потоки заструились крутящимся колесом в глубине внизу живота, жар от них устремился под самую гортань. Между ногами стало горячо.
- Ты что делаешь, этакая дрянь? Курить вздумала? И деньги без спросу берёшь? - резким голосом выкрикнула Нина, зажимая себе нос чтобы не рассмеяться.
- Ну мам, ну прости! - таким же скатывающимся на смех голосом, стараясь сыграть жалобный плаксивый тон, проныла Валентина.
Видео
Рассказы